Желто-блакитный роман

Эта история немного похожа на анекдот про шикарного сибирского кота, который всю ночь водил кошку по крышам, а к утру сообщил, что в Сибири яйца отморозил.

…Я с этим парнишкой познакомилась у общей приятельницы. Сидела большая компания, выпивали, как водится, а он демонстрировал сумасшедшую технику игры на гитаре и, млея от собственного голоса, пел украинскую песню «Я ж тэбэ мылая аж до хатыночкы…».

Мы познакомились на почве разговоров об искусстве и литературе. Он рассказал, что женат, что у него двое детей. Очень он тепло говорил о своей жене, что меня просто подкупило. Обычно мужики перед тем, как отправиться с другой женщиной, костерят жен: жалуются и на внешность, и на характер; сетуют, что и минет не делает, и душу не понимает.

А этот нет. Только гладил мне руки и после каждой следующей рюмки — а это была уже водка — спрашивал:

— Ну что, пойдем?

Вот страсть! Минуя душевую комнату, мы оказались в постели. Он так торопился, что я еле успела натянуть презерватив на его член.

…Утром у меня голова трещала адски. Физиономия опухла, платье валяется под столом. Прикрывая лицо платьем, пробираюсь в ванную комнату, пытаюсь все отмыть и закрасить.

…Он проводил до метро, нежно чмокнул в щечку. Обменялись телефонами… и на недели потерялись. И вот он звонит. Слышимость ужасная, кричит, что много работы было, поэтому не звонил… Я тут же пригласила Валеньку к себе. Вечером, сегодня же! Как только закончит работу в банке.

Наготовила каких-то вкусностей, маникюр, педикюр, бигуди. Банковский работник приехал с большим опозданием, с какой-то ужасной водкой и двумя апельсинами в кармане. Правда, подчеркнуто трезв, одет с иголочки и вообще чертовски хорош собой. Изысканно притом робел.

…И опять говорим об искусстве и литературе. А так хочется хорошего секса! Скорей бы он закончил со всей этой интеллигентской чушью… И вдруг он собирается уходить — утро. Как же так! Я его не то чтобы изнасиловала, но близко. Увы, есть у меня такой порок, уж очень я люблю хорошо поебаться.

Прямо в прихожей я стала на колени, зубами расстегнула его ширинку, достала из трусов его чудо. Когда я сунула в рот его член, мне показалось, что два часа придется жевать, прежде чем что-то встанет. Но когда я осторожненько начала водить зубами по коже головки, не прекращая ласкать языком уздечку, член так резко встал, что просто воткнулся мне в глотку.

А когда я сунула палец ему в очко, Валентин заохал, закряхтел — и через пару секунд прямо на полу трудился на мне: опять едва успела натянуть презерватив на его член. Гм, если так дальше пойдет…

В постели мы отдохнули, и я попыталась спровоцировать еще один акт. Он же попытался пробить анальный секс, но это ведь дело тонкое. Попка у меня толком не разработана, и если вломиться без ласки, без смазки, сгоряча, то будет больно — никакого удовольствия. Так оно и вышло. Почти готовый кончить, он посадил меня на свой член и сразу кончил, а я порадовалась, что длилось все это недолго…

В следующий раз наша встреча произошла опять в его коммуналке. Он встретил меня в метро. И все гладил мне руку, при этом говоря на ухо, что сегодня у нас вряд-ли что получится, так как очень устал на работе.

Но я все равно полезла к нему в штаны. Он особенно не сопротивляется, но шутит как-то нелепо и все твердит, что я тороплюсь, что раньше сначала знакомились с родителями — помолвка, свадьба, венчание и только потом… Нашел, мудак, о чем и когда вспомнить.

…В тот вечер я была в ударе. Как я старалась! Как мне хотелось произвести на него неизгладимое впечатление, доставить ему несравненное удовольствие! Когда член его стал вздрагивать — сильный, бликующий от смазки, — я обхватила его губами и с силой втянула в себя. Я всасывала, не прекращая водить языком по стволу и головке. Вгоняла его в себя до самой глотки, помогая себе рукой, сильно сжимая и стягивая кожу вниз, оголяя головку до упора.

…Наконец, он притянул мою голову к себе руками, затрясся, заорал, кончил мне в рот и отвалился. Он меня разочаровал — он даже не пытался доставить мне удовольствие; похоже, это вообще не входило в его планы Просто попользовался, как аппаратом для онанизма, и отвалился! Я же, растрепанная, разгоряченная, вспотевшая, с истекающим влагалищем, смотрела, как он засыпает, и материлась про себя. И вдруг он пробредил:

— Ты сосешь, как мальчик.

— Что, что? — переспросила я.

Не понимая смысла сказанного, я пошла в душ. И в водных струях, лаская клитор, довела себя до оргазма. Возвращаюсь в комнату, слышу — оклемался, разговаривает с кем-то по телефону. И так жалостно, по-бабьи, стонет и причитает…

Пока я подмывалась и онанировала, этот паразит звонил своему любовнику и плакался на то, как он одинок, как он хочет своего смуглого мальчика. Короче, хрень…

— С кем это ты?

— Да так, с женой говорил. Сказал, что задержусь на работе…

Потом он опять пропал на месяц. Сомнения боролись во мне: забить на этого болтуна и найти другого (возможно, такого же) или мириться со знакомым злом, то есть хранить ему верность?

И вот он появился как ни в чем не бывало, лепетал, что много работы, но он соскучился и так хочет меня, так хочет! И тут я опять подумала пиздой. Бедное мое хищное бродячее влагалище, сколько у меня проблем оттого, что ты временами заменяешь мне мозги! Как влюбленная пионерка понеслась на встречу.

Встретились, обнялись и пошли в гости. Так начался новый, «тусовочный» период наших отношений. Мы целыми днями разъезжали по гостям. Секса никакого: некогда. Он торопился перезнакомить меня со всем своим окружением. За эти три недели я окончательно собралась с духом: брошу!

А уж последующие наши свидания были просто какой-то хренью, ужасной тягомотиной. До сих пор жалею, что не удалось вовремя уйти — уйти и остаться друзьями. Чего бы не дружить с таким умницей и красавцем — образован, воспитан, богат, хоть и чудовищно жаден: букета цветов ни разу не подарил…

Но, увы, мы, бабы, зачастую дуры. И, как говорят мужики, не оттого, что дуры, а оттого, что бабы. И с чего я вбила себе в голову, что с ним мне будет хорошо? Просто оттого, что приятно появиться где-нибудь рядом с очень красивым мужиком?

Вскоре он возник опять, как черт из коробки. Извини, дорогая, люблю, жить не могу, ездил домой на Украину, думал только о тебе, жена задерживается там, приедет только через неделю, прости, прости…

Между тем все разваливалось, секс был так ужасен, что даже не тянул на рукопожатие, у него ничего не вставало. При этом он умолял «сейчас, сейчас», а я изводила себя беспонтовыми минетами…

Однажды я приехала к нему немного раньше, чем собиралась. Звоню в дверь — не открывают, хотя звуки жизни в квартире слышны. Еще позвонила. Собралась уходить, спустилась на этаж. И вдруг вижу, из квартиры выскользнул высокий крепкий парень с выщипанными «в ниточку» бровями. Ничего себе!

Я месяц целый не хотела видеть этого козла! И наконец решила приехать, сказать, что между нами все кончено (как будто это нельзя было сделать по телефону!). И что же? Вместо этого опять хожу с ним по его знакомым, разрешаю гладить ручку…

Однажды мы сидели и выпивали перед тем, как… Вдруг в дверь звонок. В квартиру ворвался тоненький вьетнамец, прыщавенький такой, жалкий — классический бандерлог с вещевого рынка. Вьетнамец был жутко пьян и нахален. Прямо с порога он начал визжать, что Валентин ему должен за два раза сто пятьдесят долларов, а пятьдесят долларов фальшивые, и пусть теперь Валентин дает двести долларов за два раза, иначе он к нему ходить не будет.

Валентина как подменили! Трясущимися ручками достал двести долларов, вкладывает вьетнамцу в кулачок, «я тебе еще сто долларов дам, только останься». Вьетнамец выругался по-английски, цапнул бумажку и прямо в ботинках прошел в спальню… Я просто опешила. А Валя-мерзавчик, пока я стояла раскрыв рот, извинялся: мол, срочные дела с товарищем возникли по работе.

— В следующий раз все будет хорошо… — заискивающе бормотал он, подпихивая меня к дверям.

Я чувствовала себя чудовищно глупо. Какая гадость, какая гадость! Через пару недель на рынке «Коньково» я встретила того самого вьетнамца. От удивления (товарищ по работе должен был работать в банке) я даже поздоровалась. Вьетнамец гадко захихикал и зарылся в гору разноцветных водолазок.

В тот же вечер, униженная и оскорбленная, я поехала выяснять отношения. Впрочем, какие отношения? Зачем? Я собиралась высказать все, что я о нем думаю. Дверь мне открыл абсолютно пьяный и голый Валентин. Он был настолько пьян, что даже не сообразил, кто пришел. Из ванной комнаты доносились истошные вопли и ругательства на русском, английском и, видимо, вьетнамском языке. А вот и сам он выглянул голенький…

Прошло еще несколько недель. Чувствовала я себя говенно. А тут вдруг звонок. Это звонил мой самый давний любовник Олежка… Он так обрадовался, что дозвонился! Как искренне счастлив он был меня слышать! «Чем занимаешься, приезжай, милая, хорошая, как я тосковал по тебе…» Тут же собралась, даже не стала краситься… Приезжаю, встречает с цветами, сам взволнован…

Как мне давно не дарили цветов! Как давно меня так не хотели и не обожали! Я разрыдалась в его объятиях, повисла у него на шее и простонала: «Какое счастье, что ты не спишь с мужиками!» И мы сплелись в поцелуе. И пили криковское шампанское, и до потери сознания любили друг друга!

После того как Олежка кончил пятый раз, я решила, что так не бывает. Сама я уже так много кончала, что больше не могла. На моем сексометре зашкаливало стрелки. Я попросила пощады, а он хотел еще… Но я, смеясь над собой и плача, все рассказывала и рассказывала ему свой жалобный желто-блакитный роман…

Ирина Коршунова

5 1 голос
Рейтинг статьи