Я похож на голодного волка

Исповедь

В глазах окружающих я баловень судьбы, преуспевающий молодой человек с симпатичной внешностью и хорошей работой. А то, что этого молодого человека никто никогда не видел в компании девушек, что все вечера он проводит дома у телевизора, никого из знакомых и родственников, похоже, особо не тревожит.

Впрочем, в сельской местности психологи никогда не водились, поэтому о причинах моего странного поведения никто не задумывается. Смешно, но меня даже в пример ставят: какой, мол, парень хороший, не шляется где и с кем попало.

А у моей мамы есть радужная мечта, чтобы ее распрекрасный сын нашел себе хорошую жену. И недоумевает, когда я отмахиваюсь от потенциальных невест. Она и не догадывается, что в свои 24 года я еще ни разу не целовался с противоположным полом, никогда не прикасался к женщинам и не спал с ними.

Родился я в селе на Одесщине. Семья была среднего достатка, и посему меня не баловали. Из игрушек были лысая однорукая кукла, горсть монет времен румынской оккупации да… папин половой член.

Последний для игр доставался лишь по вечерам, когда мама уходила во вторую смену. Отец немедля забирал меня к себе под одеяло и показывал, как мастурбировать.

Учеником я оказался способным. И каждый раз, когда приходилось это проделывать, просто немел от восторга: буквально за секунду маленький отросток превращался в толстого пульсирующего красавца. Мне всегда хотелось прикоснуться к отцовскому фаллосу губами, языком. И в один из вечеров он разрешил это сделать.

И пошло-поехапо. Днем ходил в школу, а вечером уединялся с отцом. Без этих сексуальных игр я уже не мог обходиться. Я взрослел, и фаллос, одна из “игрушек” детства, превратился в источник наслаждения.

Первый свой оргазм я испытал с ним во рту, когда в горло брызнула горячая струя спермы. Мама, естественно, об этом интиме даже не догадывалась. А то, что мы были неразлейвода, объясняла отцовской и сыновьей любовью.

Правда, их совместная жизнь не сложилась. Когда мне было уже четырнадцать, они разошлись. Отец, даже не попрощался со мной, уехал на родину в Молдавию. Я был в отчаянии. Скучал по нему и по жарким ласкам, которыми мы все эти годы одаривали друг друга.

Мама же вышла замуж вторично. В доме появился отчим – молодой мужчина на десять лет младше ее. Он оказался неплохим человеком, с матерью ладил. Через год мама от него родила ребенка – сына. А я, познавший прелести “голубой» любви с раннего детства, просто не находил себе места. И решил переключить свое внимание на отчима, дядю Сашу, поскольку отца все равно уже не вернешь.

При виде хорошо заметного бугорка за его ширинкой меня аж лихорадило от желания. Но как подступиться? “Звездный час” настал, когда дядя Саша вернулся домой изрядно выпившим. Я помог ему раздеться и лечь. Он был до такой степени пьян, что даже не почувствовал, как я полез ему в плавки.

Потом я уже ничего не соображал – охватившая страсть и нега одурманили до предела. Я работал языком так неистово, что мог бы поднять и мертвого. Но отчим, как ни странно, продолжал храпеть…

Поскольку я боялся предложить ему свою любовь напрямую, так как не был уверен, что он согласится, то стал пользоваться счастливым моментом, когда он приходил с работы в дым пьяный.

Конечно, долго так продолжаться не могло, ибо пьяный – это все-таки не мертвый. И однажды, когда я, до предела возбужденный, “работал” над его членом, он проснулся. Прошло уже десять лет, но я до сих пор не могу забыть его взгляд, когда он увидел, чем я занимаюсь, склонившись над ним. Рассказал маме.

Был жуткий скандал, и меня наказали. С тех пор я раз и навсегда понял, что сексуальные желания не всегда совпадают с моралью общества. И стал осторожнее. Со временем окончательно замкнулся. А самое страшное, что начал понимать: нравятся мне только мужчины, к девчонкам даже близко не подходил.

… Итак, позади десять лет жуткого одиночества. За это время успел закончить школу. Но в армии не служил. Придумал “уважительную» причину, чтобы избежать призыва. Не потому, что боялся трудностей.

Страшнее всего было мужское общество. Вдруг вычислят, что я “голубой»? Чувствовал, что тяжким испытанием будут банные дни. От такого изобилия фаллосов я мог бы потерять самоконтроль.

Постоянно избегал ситуаций, где моя сексориентация может стать явью. Например, не хожу в молодежные компании. В них обычно разбиваются на пары “парень-девушка», чего я сделать не могу и не хочу. На работе тоже тяжело. Года два кряду отбивался от желающих завязать “служебный роман». Еле отбился.

Честно сказать, мне даже жаль этих девчонок, что так некрасиво обошелся с ними, не ответил взаимностью. Порывы наверняка у них были искренние. Только как им было объяснить, что им я могу быть добрым другом и хорошим коллегой, но – не более? В общем, посудачили относительно моей мужской состоятельности и умолкли. А я все один. И похож на голодного волка, ищущего добычу.

Так как я живу у родителей в селе, на работу в город добираюсь автобусом. Когда он переполнен – я счастливее всех на свете. Стараюсь стоять в салоне так, чтобы рука оказалась на уровне ширинки какого-нибудь понравившегося мне парня или мужчины. И в такт движения автобуса поглаживаю им в паху. Некоторым приятно, и у них встает. Смирненько так стоят и наслаждаются.

Я же на знакомство в автобусе не особо рассчитываю. Достаточно памяти об этих прикосновениях, которые меня возбуждают. Потом, оставаясь один, с упоением онанирую. Правда, два раза случались проколы.

Стал рядом с каким-то парнем и опустил руку к его паху. Он сначала презрительно ухмыльнулся, а потом ледяным тоном произнес: “Уберите, пожалуйста, свою руку».

Другой, который меня тоже “вычислил», был подвыпивши. Он сказал: “Будь проще, и к тебе потянутся люди», — и перешел в другую часть салона автобуса. В обоих этих случаях я готов был от стыда провалиться сквозь землю.

Разумеется, я понимаю, что основная вина за нынешнее мое состояние целиком лежит на отце, с раннего возраста приобщившего меня к сексу, — причем нетрадиционному.

Может, моя ориентация и была предопределена генетически, но не соврати меня отец, я мог бы увлечься девушками. На худой конец стал бы бисексуалом. Это все-таки лучше, чем быть стопроцентным гомосексуалистом. Легче в том смысле, что “би” чувствуют влечение и к женщинам, могут создавать семьи. Я же никогда не буду ни мужем, ни отцом.

… Господи, как трудно так жить! Наверное, в прошлых жизнях я здорово накуролесил, если сейчас так наказан. Одинок и изолирован от общества. В тюрьме, наверное, легче. Там у уголовников хоть общая тема для разговора есть – ругают полицию, и то им на душе легче становится. А мне даже поговорить не с кем.

Кому я могу сказать о своих чувствах? Маме? Начальнику на работе? Или тому парню в автобусе, посоветовавшему мне быть попроще, чтобы уважали люди? Кто меня поймет? Ответ однозначен – никто.

И есть два пути. Либо сойти с ума от сексуальной неудовлетворенности и попасть в психушку, либо покончить с собой. Если настанет такой день, когда придется выбирать, то выберу последнее.

С уважением, Николай.

0 0 vote
Article Rating