В плену у злых карлов

Силы конной лучницы Жэризель иссякали с каждым шагом ее верного жеребца. Да и Прого почти валился с копыт от изнеможения.

Раны, полученные в утренней битве, и долгая изнурительная скачка по пересеченной местности убивали красавца-четырехлетку, уже побывавшего с Жэризель не в одной битве.

Лучнице было бесконечно жаль Прого, она прекрасно осознавала, что скоро загонит друга. Хотя не было другого выхода — погоня приближалась. Обезумевшие от гнева карлы мчались за ними по лесу на своих боевых ящерах.

Прого уже давно свалился бы на землю от усталости, но ужас перед огнеглазыми рептилиями, страстными любителями человечины и конины, гнал его вперед.

Крики нелюдей за плечами Жэризель становились все громче, их небольшие юркие ящеры уступали в скорости человеческим лошадям только на ровной дороге.

Карлы никак не могли утолить жажду мести. Окружив утром человеческий обоз на лесной дороге, они встретили отчаянное и бессмысленное сопротивление немногочисленного эскорта легкой конницы.

Отряд профессиональных людей-телохранителей защищал обоз от карлов, пока не был уничтожен, включая легендарных конных лучников во главе с отцом Жэризель — великим и ужасным Патрониксом.

В колчане Патроникса уже не оставалось ни одной стрелы, когда вождь карлов, запрыгнув на шею его коня, смахнул топором голову величайшего в истории лучника с плеч.

Когда Жэризель увидела, что осталась последним живым человеком на поле битвы, она перестала слать стрелы в неприятелей и, пришпорив Прого, поскакала напролом через чащу. Карлы гнали ее, воя от неутоленной ярости.

Догнать, захватить живьем, изнасиловать и подвергнуть пыткам человеческую девку стало делом чести каждого боевого карла.

Увидев, что уйти от по гони не удастся, Жэризель развернула Прого ли цом к преследователям, решив погибнуть, как и подобает дочери Патроникса, в миг, когда стрела уже спущена с тетивы и летит в глаз очередного врага.

Быстрым, как молния, движением лучница выхватила из ножен боевой нож. Затем, в мгновение ока разрезав на себе одежду, осталась сидеть на спине Прого полностью обнаженная.

Сменив тактику, девятнадцатилетняя воительница решила нанести преследователям встречный удар, выбрав для последней битвы большую поляну, удобную для маневра. Наложив стрелу на тетиву лука, Жэризель замерла в ожидании.

Вскоре из зарослей вылетел ящер с орущим страшные угрозы и ругательства карлом на спине. Длинная стрела, пробив рогатый шлем и череп, вырвала коротышку из седла, пронеслась несколько шагов по воздуху и осталась торчать в стволе дерева с болтающимся на древке теплым трупиком.

В ту же секунду из чащи вырвались несколько карлов. Потрясенные не столько видом своего сородича, пришпиленного к стволу дерева, сколько пышностью и размером обнаженных грудей лучницы, карлы на секунду замешкались, и очень зря.

Узнав в одном из них убийцу отца, Жэризель натянула тетиву с такой лютой ненавистью, что прошила выстрелом не только вождя карлов, но и ящера, на котором он ехал.

Гибель лидера парализовала уродцев еще на мгновение. За этот миг Жэризель успела всадить стрелу точно в сердце одного из обалдевших карлов и вытащить из колчана еще одну — последнюю.

Истерично орущей толпой карлы метнулись к голой воительнице. Жэризель сделала последний выстрел в ближайшего карла, промахнулась и попала в шею его ящера. Ящер, заверещав, высоко подпрыгнул, сидевший на нем карл вылетел из седла, пролетел через всю поляну и треснулся головой о ствол дерева, на котором уже висел труп его сородича.

Затем раненый ящер забился в агонии, сбивая с ног рептилий и их наездников, находившихся поблизости. Под копытами Прого образовалось месиво из извивающихся осклизлых тел и их отчаянно матерящихся хозяев. Жеребец некоторое время топтал эту кашу, затем был повален на землю.

Жэризель соскочила со спины падающего коня с ловкостю кошки, сжимая в руках ставший бесполезным лук. Ей в ногу сразу же вцепился зубами какой-то озверевший карл, и Жэризель стала душить его тетивой своего любимого оружия.

В этот миг из леса в центр боевых действий влетел рыцарь на огромном, закованном в черные латы, боевом коне. Его копье пронзило тела сразу трех карлов, нанизав их, словно куски мяса на шампур, и ударившись о злосчастное дерево, разлетелось в щепки.

Рыцарь отстегнул от седла огромную боевую секиру и бросился в гущу свалки. Жэризель уже почти отделила карлу голову, но получила удар обухом топора и грохнулась на землю.

Рыцарь сражался долго, благодаря своему богатырскому телосложению и крепким доспехам, а также мощи чудовищного коня, но под конец пал наземь, облепленный телами множества карлов, прыгающих на него со всех сторон.

По-прежнему совершенно голая, но уже связанная по рукам и ногам, Жэризель пришла в себя от жуткой боли в области ягодиц. Привязав свою жертву лицом вниз к деревянной скамье, два карла принялись добросовестно сечь ее розгами.

Порка длилась бесконечно долго, карлы, не обращая внимания на крики и мольбы лучницы, отсчитали ей около трехсот ударов, после чего вышли в соседнюю пещеру.

Освещенная тусклым светом факела, комната с каменными стенами напоминала обычное жилище карлов. В углу на куче соломы валялся избитый и израненный рыцарь в изрубленных, искореженных доспехах.

Через несколько минут доспехи лязгнули, и рыцарь со стоном повернул голову к Жэризель. Девушка плакала, жуткая боль в ее прекрасных исполосованных до крови полушариях лишила ее воинского достоинства и гордости.

Постанывая от боли, рыцарь подполз к несчастной и начал перепиливать связующие ее путы краем своего искореженного наплечника. Освободив измученную деву, он без сил упал у ее ног. Жэризель, превозмогая муки, залепетала благодарственную речь:

— Благодарю тебя, герой мой славный, что жизнь мою пытался ты спасти.

— Моя принцесса, подвиг мой напрасен, нам из пещеры ног не унести, — голос рыцаря был тихим, ослабевшим, но крайне приятным.

— Я — Жэризель, достойный мой спаситель, и перед смертью, что в плену нас ждет, хочу… к твоим ногам, мой искуситель, раба твоя за лаской приползет. Возьми меня, иссечена моя краса, но неиспорчена души моей весна! Имей меня, хоть мы в плену, но вместе с тобою я хочу лишиться чести. Я девственна, желание мое — тебе вручить невинности цветы.

— А я Силур, ничтожный твой слуга, не смог в бою я выручить тебя. Скажу, не скрою, плоть моя слаба. От ран страдаю, но ищу блуда!

Не в силах больше выносить жар заполнившей их тела похоти, возлюбленные начали устраиваться поудобнее на убогом брачном ложе из соломы.

Освободив Силура от доспехов, Жэризель пылко облизала язычком его огромное мускулистое тело, прикоснулась влажными губами к соскам груди, жадно заглотнула вздымающуюся напряженную плоть.

Во рту лучницы Силур стал особенно огромен и тверд, проник глубоко в ее горло и, застонав от блаженства, излил туда обильные доказательства своей страсти. Рыцарь в свирепом экстазе изогнулся на соломе, зашептал жарким голосом:

— Ах, Жэри! Жэризель, любимая, до чего же искусны твои девственные уста! Птичка, голубка моя родимая, как судьба наша непроста!

Решив, что теперь Силур нуждается в романтической беседе более, нежели в ласке, Жэри попыталась прикрыть свои изувеченные ягодицы краем соломенной подстилки, дабы не разочаровывать любимого их видом.

Однако Силур не собирался прерывать любовные утехи. Вначале он велел Жэризель встать на четвереньки, высоко приподнять и растопырить жестоко наказанные, но по- прежнему очаровательные полушария.

Затем рыцарь начал нежно целовать прекраснейшие во вселенной ягодицы, проник языком в самые деликатные места, заставил Жэризель забыть о боли и заплакать от счастья.

Лаская возлюбленную, Силур вновь воспламенился, проник в ее тело торжествующим столбом победоносной плоти, ворвался в горячую глубину и с криком блаженства заполнил любовным нектаром маленькую нежную расселину.

После долгих взаимных ласк настала очередь подлинного распутства. Возлюбленные решили не оставлять насильникам-карлам ни одного девственного отверстия в теле ослепительной Жэризель.

Нагнувшись и широко разведя в сторону шикарные бедра, девушка приготовилась к нестандартному акту любви. Еще раз, нежно поцеловав ее крепкую попочку, Силур резко вогнал свой огромный горячий меч в долину самого узкого и изысканного наслаждения в теле женщины.

Застонав от боли и страсти, Жэри стала покорной и податливой в руках рыцаря. Затем, приласкав немного пальчиком обделенную вниманием розовую раковинку, лучница стала испытывать ответные чувства и пережила всплеск наслаждения одновременно с любимым.

Их утихающая ласка была прервана ужасным грохотом за дверью. Крики паникующих карлов и звуки битвы заполнили пещеры, скрытые стенами от взглядов заключенных.

Через четверть часа все было кончено. В камеру к заключенным вбежал воин в доспехах. Увидев Силура, освободитель почтительно преклонил колено и произнес:

— Принц Далпский, Ристенский и всея Карагаллы! Прости, что наша помощь запоздала. Все твое войско здесь сейчас. Да здравствует победы славный час!

Не найдя в себе сил для облегченного вздоха, принц Карагаллы уронил голову на соломенную подстилку. Когда он открыл глаза, то увидел спальную палату Ристенского замка.

Слуга, ждавший его пробуждения, преклонил колено. Увидев, что Силур ищет глазами возлюбленную, он поспешил его успокоить:

— Леди здорова, уход ей оказан, ждет она в южных покоях приказа.

Изнемогая от нетерпения, молодой принц впервые в своей жизни заговорил прозой:

— Быстрее приведите мою невесту ко мне на ложе и велите глашатаям обнародовать известие о нашей свадьбе.

Верный слуга выбежал из комнаты со счастливой улыбкой на лице.

Ю. Спасокукоцкий

0 0 vote
Article Rating