Толстушка в ловушке

За свою короткую, но бурную, жизнь я поимел бессчетное количество женщин: и низеньких, и высоких, и блондинок, и шатенок, и красивых, и не очень. Но у меня всегда была идея-фикс — трахнуть суперпухленькую, эдак пудов на десять. И если другие идеи, раз возникнув, весьма быстро теряют свою актуальность, то эта не покидала меня годами.

Как это нередко бывает с человеком, который задался целью чего-то достичь, длительное время мои попытки не приносили мне ничего, кроме разочарования. И дело вовсе не в том, что я не умею клеить барышень.

С этим ремеслом, если только его можно так назвать, у меня никогда проблем не было. Сложность была в том, что мне сплошь да рядом попадались телки, которых и на подиуме в парижских нарядах не грех демонстрировать. А душа требовала пышки, чтобы была, как перина, мягенькая и тепленькая.

И вот, когда я почти полностью потерял надежду встретить женщину своей мечты, удача улыбнулась мне. Все началось с того, что в соседней поездной бригаде заболел проводник и меня срочно перебросили туда.

«Став на колеса», я пошел знакомиться с коллегами. Пройдя два вагона, в третьем я нос к носу столкнулся с толстушкой, фигура которой по своим параметрам была весьма близка к тому идеалу, который уже давно созрел в моем воображении.

Просияв, как солнышко после пасмурных дней, я разговорился с Ангелиной, словно со старой знакомой. Словоохотливая, пышущая здоровьем, хотя в дверь купе проходила бочком, она очаровала меня настолько, что я уже не сомневался — это как раз то, что мне нужно.

Не считая нужным скрывать свое вожделение, потому что убежден, что чем откровеннее ты с женщиной, тем быстрее она отдается тебе, я непринужденно сказал толстушке:

— Ангелина, лапонька, я просто сгораю от нетерпения трахнуть тебя.

Без малейшей тени смущения моя собеседница, шустрые глазки которой после моего признания засияли еще ярче, игриво ответила:

— Я не имею ничего против, Петя. Но где и когда ты поимеешь меня, если на полке я могу лежать только на боку?

Слова ее были словно холодный душ на мою горячую голову. Потому что в далеко уносивших меня мечтах, я совершенно упустил эту прозаическую деталь. Без крепкой двуспальной кровати нечего было и мечтать поиметь Ангелину. Но и так просто отказаться от желания я не мог. Недолго думая, предложил следующий вариант:

— Давай договоримся, душенька, вот о чем. Я возьму тебя рачком, но только тогда, когда нам никто не будет мешать.

— О чем разговор, — весело улыбнулась Ангелина. — Я всегда к твоим услугам, Петенька. Заходи почаще.

Наверное, излишне говорить, что, воспользовавшись этим любезным приглашением толстушки, я заглядывал к ней по три раза на день. Но уединиться хотя бы на полчасика с женщиной, не чаявшей души во мне, никак не удавалось. Единственное, что мы успевали сделать за быстролетящие минуты свидания, — это обменяться томными поцелуями.

Пытаясь не наделать глупостей, я уговаривал себя потерпеть еще немного, потому что интуиция подсказывала мне, что конец моим мучениям не за горами.

Мы благополучно прибыли в пункт назначения и, когда я уже не ожидал ничего хорошего для себя, мне неожиданно предоставилась возможность наконец узнать, чем же отличается любовь с суперпухленькой женщиной от интимной игры с барышней нормальной комплекции.

Было это так. Пассажиры, которые надоели мне еще больше, чем горькая редька, дружно покинули вагон. Прошло полчаса, и наш состав потащили на отстой.

Не зная, куда себя деть от тоски, потому что сидеть в пустом вагоне еще более невыносимо, чем когда он битком набит разношерстной толпой, поголовно уверенной, что ты им что-то должен, я решил наведаться к Ангелине, тая надежду скрасить в ее обществе безрадостные часы стояния в тупике.

Проходя через вагон, в котором хозяйничала моя зазноба, я нашел ее застрявшей в дверном проеме. Очевидно, она мыла коридор и, согнувшись «буквой зю», умудрилась наполовину протиснуться в туалет, куда чисто теоретически была в состоянии проникнуть, только повернувшись боком.

Я не только не посочувствовал толстушке, делавшей отчаянные попытки вырваться на волю, но и дико обрадовался тому, что она целиком находится в моей власти. Потому что это был, без преувеличения, идеальный момент для осуществления давно задуманной акции.

Не мешкая ни секунды и не считая даже нужным спросить разрешения у Ангелины, я забросил фирменную юбку ей на спину, потом спустил огромные трусы и оказался один на один с лоном, толстые срамные губы которого и не думали открывать мне доступ в защищаемый ими оазис сладострастия.

Считая, что эта беда поправимая, я не стал сразу ломиться туда, где меня пока не ждали, а сначала поиграл пальцами вокруг громадных складок, равных которым я еще не встречал, и только потом отважился сунуться в щель, где не ожидал встретить ничего нового.

Я был абсолютно прав в своем прогнозе: мягкая влажная плоть как две капли воды походила на те хоромы, которые я посетил перед тем, как отправиться в эту поездку. Разве что «кнопка наслаждения» набухла сразу после того, как я ласково провел по ней пальцем.

Это было весьма приятным сюрпризом, потому что я почти на сто процентов был уверен, что у Ангелины с темпераментом неважно. И вот тебе на! Не воспользоваться подобным обстоятельством было непростительной глупостью, и я, не откладывая дело в долгий ящик, принялся массировать упругий горбик, подготавливающий Ангелину к предстоящему коитусу лучше всяких слов и объятий.

Тратить драгоценное время (нас в любую секунду могли застать в этом весьма пикантном виде) мне не пришлось. Толстушка запыхтела и завозилась, пытаясь согнуться в пояснице еще больше, чтобы мне было удобно проникнуть в наставленное на меня «чистилище» не только пальцем, но и тараном, украшавшим моего внушительного «бойца».

Это был сигнал, пренебречь которым я никак не мог. В считанные секунды спустив брюки, я ткнулся «балдой» в мягкую и горячую плоть, успевшую образовать некое подобие щели. Послушно расступившись, она пропустила меня в пленительный туннель, уводящий все дальше и дальше в глубь мира, созданного исключительно для того, чтобы выманить у меня нужную ему дозу сперматозоидов. И я был готов с радостью отдать ее, но только после того, как получу столько кайфа, сколько вместит мой мозг.

Это подвигнуло меня выбрать неторопливые погружения в лоно, деликатно и, вместе с тем, довольно плотно облегающее «бойца». Почему я выбрал именно этот вид раскочегаривания женской похоти? Он позволял достаточно хорошо контролировать свое возбуждение, и мне не грозила опасность «слиться» задолго до того, как Ангелина испытает первую волну оргазма.

Однако очень быстро я убедился, что партнершу такой темп не устраивает, поскольку каждый раз, когда я приближался к препятствию, в которое неизменно упирался кончик «балды», она инстинктивно старалась податься мне навстречу, чтобы удар наших тел получился крепким и по-настоящему дразнящим.

Не отваживаясь испытывать ее терпение на прочность, потому что даже самая покладистая баба во время коитуса может превратиться в мегеру, готовую рвать и метать, если что-то будет не по ее, я перешел к стремительным погружениям, оканчивавшимся крепким ударом лобка в мягкие ягодицы, после которого все тело партнерши, похожее на хорошо загустевший холодец, содрогалось так, будто внутри у нее началось землетрясение.

Вскоре выяснилось, что и это не совсем то, чего добивалась от меня толстушка. Хорошо, что в запасе у меня была тактика, которую рекомендуют весьма изощренные в любовной науке китайцы.

На ходу перестраиваясь, я начал чередовать страстные, на всю длину «бойца», удары с мягкими, но не менее дразнящими, погружениями где-то до половины пленительного туннеля, игривые пожатия которого свидетельствовали, что Ангелина не собирается оставаться в стороне от волнующего кровь Процесса накопления приятных ощущений.

Подобрав, пусть и не сразу, не только силу ударов, но и нужный темп, я вскоре услышал милое моему сердцу постанывание. Но не только это свидетельствовало, что Ангелина все больше входит в охоту. Словно отвечая на мои постоянные столкновения с препятствием, она начала время от времени взбрыкивать необъятным задом.

Ангелина, и так не молчавшая, едва я подобрал ключик к ней, заохала, а потом внезапно начала издавать в такт моим все учащавшимся ударам страстное «ха». Тело, мягкое и податливое, стало твердеть, и теперь я уже не застревал надолго в ягодицах, надежно гасивших мою инерцию, а отскакивал от них, словно мячик от каменной стенки.

Подобные метаморфозы с телом партнерши меня не очень обрадовали. Потому что, приобретая упругость, формы Ангелины теряли так прельщавшую меня нежность, которой мне всегда не хватало во многочисленных романах с худыми барышнями.

Однако ничего поделать я уже не мог. И послушно понесся к уже недалекому финишу. Но первой к нему, как и положено, поспела Ангелина. Внезапно, немало напугав меня этой скоропалительностью, она затряслась так, как будто к ней подключили по меньшей мере тысячу вольт.

Потом, по-видимому, не желая ограничиваться этими красноречивыми признаками полновесного оргазма, она исторгла из груди радостное и протяжное «а- а-а». Напряжение, едва не испортившее мне впечатление от игры, покинуло тело, и толстушка едва не грохнулась на колени.

Я же с перекошенным от экстаза лицом еще долго после того, как иссякла дарящая жизнь жидкость, вгонялся в разомлевшее лоно в тщетной надежде, что случится обычное для меня чудо, и «боец» обретет способность к повторной игре.

Однако аппарат не пожелал воспрянуть духом и постепенно окончательно обмяк. Мудро восприняв это как результат усталости, исподволь накопившейся за дни поездки, я и не подумал устраивать из-за этого всемирную трагедию. Было бы от чего.

Тем более, что, пока я орудовал «бойцом» в надежде поиметь от него то, что при всем своем желании он сегодня мне дать не мог, Ангелина финишировала еще раз. Бурным этот оргазм при всем желании назвать нельзя, но несколько приятных секунд, на которые она даже не рассчитывала, стали тем подарком, который еще более усилил ее признательность в мой адрес.

Покончив воевать с «бойцом», я помог толстухе, которая уже едва держалась на ногах, освободиться из западни. В знак благодарности за спасение, а еще больше за доставленное наслаждение, Ангелина засосала меня с темпераментом год воздерживавшейся нимфоманки.

Я как мог ответил на лобзание, от которого у меня уже через несколько секунд закружилась голова. Почувствовав, что еще немного — и мне станет дурно, я оторвался от сочных и алчных губ и прислонился к стенке.

Воспользовавшись непредвиденной паузой в будоражущей ее чувственность игре, Ангелина, ничуть не стесняясь меня, неторопливо натянула трусы на огромный живот и только потом оправила изрядно помятую юбку.

Приведя таким образом себя в относительный порядок, она с поблескивающими от возбуждения глазками хлопнула меня по плечу ладонью, такой же широкой и мощной, как у меня, и весело изрекла:

— Таки поимел меня!

Сергей ЛИС