Тещу на хер

Можете поздравить меня — я женился! Я всячески оттягивал это говенное событие, но, видать, не судьба. Прощайте, сиськастые бляди!

На свадьбе я, как положено, ужрался с горя и выеб свидетельницу Оксану — раком в мужском сортире, пока жена получала от многочисленных родственников подарки. Выеб я ее напоследок. Прощальное танго! Драл я ее по всем правилам ебитского искусства — долго и сильно.

Я отмел идиотские причитания типа: «Славик, не надо! Славик, что ты делаешь? Славик, сюда могут войти!» А сама жопой так и поддает. И действительно, вошли. А именно мой кореш Андрюха, чтобы поссать. Поссал и тоже включился, как в старые добрые времена.

…В общем, началась семейная жизнь. И началась с неприятного открытия. До свадьбы Ксюша была заебательской девкой — все пацаны завидовали. Трахалась с удовольствием и протяжкой, в любых условиях. А под марш Мендельсона прошлась — все, пиздец!

Жить мне предстояло у тещи, короче, в примаках. Тестя лицезреть не пришлось. Он бросил Ксюшку и Веронику Львовну задолго до моего появления…

Короче, приехали из ресторана, я давай Ксюху в комнату волочь — ебаться на законном основании! Мудя горят, сперма бродит. Но тут Вероника Львовна говорит:

— Зятек, покушать не хочешь? Чаю попить, поболтать…

— Да нет, — говорю, — спасибо, Вероника Львовна! Я спать хочу!

А сам Ксюху за жопу тискаю. Хорошая жопа у Ксюхи, надо сказать, мясистая, как мячик. В такую и залудить не грех.

— Спать? — удивляется теща. — Вы лучше с Ксюшкой денежки пересчитайте да подарки посмотрите, самое время…

— Да вы что, рехнулись, что ли! — возразил я. — Это в первую-то брачную ночь?

— Натешитесь, еще успеете. А денежки счет любят. Ты, Славик, не гунди! Давай-ка конвертики…

Короче, сели в два часа ночи бобы считать да на листок, блядь, записывать. Считали, считали — не сходится.

— Не хватает, — говорит Вероника Львовна. — Не сходится у меня. Я в ресторане все записывала, кто да сколько… Вот, смотри…

Она сунула мне под нос сраную салфетку с каракулями и давай верещать про родственников и про бобы. Вот, думаю, гадина, не поленилась, все посчитала.

— Ну и черт с ними, — говорю, — очень спать охота!

— Да погоди ты, Вячеслав! Тут же и впрямь недостача! — Ксюшка прямо переменилась в лице. — Может, кто стырил? Это же серьезный вопрос — наши большие деньги!

— Да пошли вы на хуй со своими деньгами! — взбеленился я и схватил Ксюху в охапку, намереваясь утащить в другую комнату и впердолить.

— А-а-а! — завизжала Ксюха. — Не тронь, сволочь!

Вот так в первую брачную ночь пришлось плюнуть на них и отправиться к Андрюхе, прихватив пару бутылок водки. Он тут же выписал пару симпотных блядей. И вот мы харим их, а я размышляю: «Бла годать-то какая!»

Тут звонок в дверь — женушка моя приперлась в слезах. Хуяк! — Андрюхе по шапке:

— Скотина, ты зачем семью разваливаешь?

И мне:

— Славик, как ты можешь устраивать это. Ты же женатый человек!

Короче, утащила меня Ксюша, пообещав, что даст немедленно, как только вернемся. И точно: пришли домой и давай бешено трахаться — во все дыхательные и пихательные.

…Короче, живем, день другой. В постели все, как положено. Да только Вероника Львовна продолжает срать в душу. То придирается, что квартиру не убираю, то денег мало даю, то в карты предлагает сыграть в три часа ночи.

А как начинаем кроватью скрипеть, она в соседней комнате начинает громко бубнить. Нам уж не до ебли. И вообще целыми днями ворчит и пилит. Постепенно и Ксюха включается, что, мол, маму ее не люблю и не уважаю. Не помогаю, лишний раз «спасибо» не скажу. Стало это отражаться и в постели. Я ей в рот — она отталкивает! Я ей в зад — отталкивает! Даже раком поставить стало проблемой. Все время шепчет:

— Вдруг мама войдет и увидит…

Раз так, взял и врезал в дверь замок.

Взбеленилась Вероника Львовна, совсем с катушек сошла:

— Я вам что, чужая? Для чего ты это сделал?

Взбесился и я. Взял и пизданул ей в ответ:

— Для того, чтобы вы не вошли, когда я вашу дочь раком поставлю!

Гляжу, побелела сначала, затем налилась краснухой и давай орать:

— Идиот! Да как ты смеешь мою дочь раком ебать! Я милицию вызову сейчас!

— Гад! — ревет Ксюшка. — Как ты с моей мамой разговариваешь?

Ну а меня уже понесло неостановимо:

— Я еще и в жопу вашу дочь сегодня трахну. И в рот по самые яйца вгоню.

— Молокосос! — визжит Вероника Львовна и хватается за телефон.

— Зови, зови! Позорь дочь! — гадко ухмыляюсь я.

И представьте — вызвала! Заваливает Кирьян Попов, участковый. Мы с ним вместе за одной партой сидели. Выслушал он, короче, тещу и давай мне тихонько втирать:

— Ты это… того, Славик… зачем же…

Я его не могу понять:

— Ты что, Ирку свою раком не ставишь, что ли?

— Ты, Славик, давай без обиды, хорошо? Пойми меня, на жалобы я должен реагировать, иначе турнут с работы, понимаешь?

— Ебитская сила! И теперь ты меня будешь убеждать, что это аномально, когда ты просишь жену раком встать?

Короче, обиделся я на Кирьяна и с горя отправился к Андрюхе. Выпили мы с ним, закусили, выписал он девчонок, только на них залезли, как звонок в дверь. Ясный хер, на пороге — Ксюха.

Заливается горькими слезами:

— Славик! Ты не понимаешь… Мама… она -хорошая…

Жалко мне ее стало. Закрылись мы в ванной, вправил я и давай жарить! Потом спрашиваю:

— Плохо, что ли, раком-то?

— Хорошо! — отвечает Ксюха. — Но вот…

— Никаких вот! Или ебу, как хочу, или пошла ты в жопу навек!

— Но ты и маму пойми. Сколько лет без мужика она! А раньше знаешь как она с отцом трахалась? Они даже в карты ночью играли — на отсос или на количество палок. По разнице считали…

Тут меня осенило.

— Хорошая штука карты. Давай-ка и мы с тобой сыграем — на отсос или раком…

Короче, живем — не тужим и харимся — не служим. В карты играем. Но не успокаивается Вероника Львовна, гадит. Теперь она новую тактику избрала.

Стала она каждый вечер Ксеню к себе в комнату зазывать и накручивать против меня. Та приходит ни жива ни мертва. В карты играть не хочет, а занудливо пилит: такой-сякой… работать не хочешь… денег в дом не несешь… мама нас устала кормить…

— Ты в своем уме? Да я всю зарплату вам с мамой отдаю, на трех работах кручусь — и все мало?

Короче, опять не стало жизни. Пилят обе как заведенные. Ну, думаю, твари! Как вы со мной, так и я с вами. И настолько опротивела мне Ксюха — развод, и только! Но напоследок, думаю, так вам насру, что мало не покажется!

В субботу отправил Ксюшку за хлебом. Захожу к теще. Та сидит набычившись. Морда словно жопа. Давай, как всегда, за старое. Я спокойно, ни слова не говоря, спускаю штаны. Достаю член и давай перед ее носом залупой щелкать.

Теща поперхнулась.

— Ты, Вячеслав, совсем охуел! — задыхаясь, говорит она, а грудь так и ходит ходуном, вздымается. — Ты полный развратник! Мало тебе того, что дочу мою совсем заебал и непотребной блядью сделал, еще и перед старой женщиной…

— А ну давай соси! — и, притянув ее за голову, вправляю в рот.

Сам, конечно, переорал: возьмет сдуру да откусит. Мама мия! Как начала она губами работать! Ну, думаю, погоди, Вероника Львовна! Заворотил ее ноги себе на плечи и как въеду, аж кости ее старые затрещали!

Охнула моя бабка и так жопой поддала, что дух у меня захватило. Не ожидал. Дальше — больше! Зараза обхватила меня своими кривыми ногами и еще сильней давай насаживаться.

— Давай, Славик, не отступай, если за дело взялся!

Ну, бля, теща! Не зря говорят, любовь старушки жарче тропика. Ну и пошел ее метелить! Чувствую, захожусь! Ну все, капут. Больше не выдержу. Такой злоебучей бабы я еще не встречал. И только из меня сперма полилась, как она, извернувшись, схватила меня всей пятерней за мудя и давай сдавливать.

— Ты чего делаешь? — заорал я. — Я же кончить хочу, сил нет!

— Ишь чего захотел! — почему-то басом ответила Вероника Львовна. — Я еще не набаловалась, а ты кончить. Нет уж, зятек! Рано еще! Жарь!

Жарю я послушно, а ноги подкашиваются, яйца сводит от боли. А ее заскорузлая пятерня знай придерживает спуск, давит. Ну уж нет карга. Так дело не пойдет.

— А ну становись раком! — гаркнул я скорее от испуга, чем от смелости очередного замысла.

Повторять дважды не пришлось. Как-никак офицерской женой была Вероника Львовна. С радостью выкатила передо мной свою белесую целлюлитную жопу…

— Ну держись, теща!

Тут до нее стало доходить.

— Эй, Славик, ты чего придумал, озорник? Ты куда суешь? Туда нельзя!

И тут же заорала от дикой боли:

— А-а-а… Проткнул, скотина! Всю проткнул, насквозь!

Вой не вой, а дело сделано! Теперь попробуй дернись! Шишку мою не поломаешь, а вот очко себе разорвешь — это точно!

— Вынь, гад, из жопы! — воет Вероника Львовна. — Вынь, говорю! Убью!

— Руки коротки, стерва!

«Вот тебе за все, за мою поруганную жизнь, идиотка! Получи!»

— Славка-а-а-а! — вдруг раздается за моей спиной.

Оглядываюсь. На пороге стоит моя бледная Ксюша. Авоськи выпали из ее рук

— Славик… мам-ма… — шепчет она, прижав ручки к груди.

Я осклабился.

— Вот вам, лярвы! Довели до ручки!

С этими словами вытащил член и опростал его содержимое на жопу ненасытной Вероники Львовны. Потом подошел к Ксюшке, обтер о ее свитер головку и с гордостью бросил на пороге:

— Получили? И чтоб вас в моей жизни больше не было!

Поздравьте меня — я развелся!

Рэм Осадчий

5 1 голос
Рейтинг статьи