Письмо

«О, ты божественна, ты равна небу и звездам на нем. Ты — самое прелестное, что есть во Вселенной. Поверь мне, разве я хоть раз солгал тебе?

Ты — очарование, длящееся всего лишь мгновение и бесследно исчезающее, тающее. Тебя больше нет со мной, но я помню… Помню твои нежные мягкие руки, как я целовал их, поднимаясь все выше…

Перед моими глазами стоит твое лицо. Ты совершенна в своей безупречной красоте. А я? Я ласкал твое тело, не зная, что передо мной Богиня, несущая миру добро. Любовь…

Не знаю, испытывал ли я к тебе тогда это чувство. Возможно, в этом мире вероятно все, хотя достаточно заглянуть в бесконечность… И ты ужаснешься открывшемуся видению. Посмотри! Посмотри!..»

Глафира, юная королевна, отложила в сторону клочок бумаги, на котором некто признавался ей в любви. Она догадывалась, кто это может быть. Так витиевато выражать свои чувства способен только корнет Августен, с которым она переспала за час до того, как выйти замуж за Пьера де Варо, короля Бругании. В этом был ее первый грех из трех, совершенных в тот день.

«…О та, что разбила мое сердце, разве не видишь ты, как я страдаю, вспоминая ту ночь… Тогда тьма заботливо скрыла нас от глаз посторонних, и мы смогли слиться в единое существо.

Разве ты забыла ту полноту, которую мы ощутили? Вспомни! Ведь мы любили друг друга…»

«Корнет, — подумала королевна, — он смешон. Неужели он думает, что для нее что-то значит одна та связь? Ведь ныне она властительница Бругании! Но почему же тогда ты не выкинешь его письмо? — спросила она сама себя. — Зачем перечитываешь вновь и вновь? Какой ответ ты хочешь найти в нем?»

«…дождь. Он запечатлелся в моей голове ярким всплеском красок, вызывающим тысячи образов. Вот я слизываю с твоей возбужденной налитой груди каплю за каплей, а ты, нежно постанывая, стягиваешь с себя остатки одежды. Прошло не больше секунды, и вот мой восставший фаллос вонзается в тебя, даря нам обоим радость, экстаз, счастье и понимание того, что мы созданы друг для друга…»

Глафира закусила губу, непроизвольно ее сердце забилось сильнее. Тук-тук-тук… Казалось, еще миг, и оно вырвется из груди. Но в чем причина? Не может же воспоминание о мимолетном увлечении заставить ее…

«…секс, позволю называть вещи своими именами, был великолепен. Я даже не подозревал, что он бывает ТАКИМ. Мы долго наслаждались телами друг друга, я, наверное, тысячи раз брал тебя, такую мягкую, податливую, выполняющую любую мою прихоть. Мы были одни на скамейке под ливнем, мокрые и счастливые. И я спросил тебя: “Ты любишь меня?” И ты ответила: “Да”…»

«Вот и второй мой грех. Я соврала, и Судьба покарала меня за это, вплетя в ткань действительности новую ниточку, заставив меня, действительно, влюбиться, — Глафира вздохнула. Теперь уже ничего нельзя изменить. Того, что было, не вернешь. Пожалуй, остается только надеяться, что в будущем она никогда не будет столь легкомысленна».

«…Я уверен, что ты сейчас размышляла о грядущем. И, вероятно, давала себе слово, что больше никогда не встретишься со мной. Ты ошибаешься, ведь я стою за твоей спиной и наблюдаю. Я заметил, как ты вздрогнула. Твоя белая кожа возбуждает меня… Я помню, что ты любишь спать обнаженной. Я иду к тебе. Жди».

На этом письмо прерывалось. И королевна горько покачала головой. Нет, никогда ей не видать больше красавца-корнета. Разве что он пригрезится ей во сне? Но это маловероятно, ведь у Глафиры не бывало сновидений.

— Вот и я! — воскликнул корнет Августен, дотрагиваясь до ее плеча.

Не осознавая, что делает, она скинула с себя одежду и отдалась ему, как тогда на скамейке, под проливным дождем… И ей было на удивление хорошо и покойно, как никогда не бывало с властительным супругом.

Сергей Неграш

5 1 голос
Рейтинг статьи