Пип-шоу и другое. Часть 3

Предыдушая Пип-шоу и другое. Часть 2

Мы стали часто выпивать редкое вино, после которого я ощущала себя парящей птицей, и по-новому заниматься интимом. Но как-то я почувствовала, что вкус вина совсем не тот, и ругнулась:

— Завязывай, не будь крысятником, не лей болото! Дай клевое винище!

Наконец, Вовка сознался, что подсыпал в бокал «маляву» — наркотик. С тех пор он стал все делать открыто, ни в чем не таясь. Вскоре я стала своим человеком в его компании.

Однажды мы пришли в замызганную, с ободранными стенами комнату и курнули сигарету с дурманом. Кайф пришелся по вкусу: в голове хмельно, как от вина, на душе приятно, все вокруг кажутся добрыми ангелами, хочется всех обнять, поцеловать.

Так, изо дня в день посещая этот притон-бардачок, Вовка мало-помалу пристрастился к дурнопьяну. Как в водоворот, тянуло его в тот притон, где неизменно собиралась вся их веселая братва.

В основном среди наркоманов были только «аристократы», «плебеев» в свой наркобордель они категорически не принимали — и деньгами не потянут на дозу, да и не тот интеллект.

Если раньше в вену Вовку кололи его дружки, то потом он сам делал это легко и с улыбкой, вовсе не чувствуя боли. Будучи в трансе, он не понимал: то ли его по очереди насилуют в этой оргии, то ли он сам всех с удовольствием целует и бьет по морде и заднице.

— Вовочка, милый, — говорила я, — уйди из этой компании, умоляю тебя! Они тебя погубят!

— Иди ты… Поняла?! Для тебя секс — превыше всего!

Быть может, и я втянулась бы в этот коварно-пагубный наркодурман, но, думаю, меня спасло то, что я панически боялась уколов и крови. Спустя время Вовка уже знал, что такое «стекон», анаболики, антидепрессанты, «колеса», «кумар» и тому подобное.

Наркотой их снабжал бывший каратист, любивший побаловаться героином и морфием. Высокий, голубоглазый, с грузинистыми усиками, всегда носивший джинсы и рубашку-апаш, он соблазнял новых клиентов и клиенток, стараясь посадить их «на иглу» или сделать зависимыми от каких-либо других наркотиков. Преимущественно это у него получалось за счет его неотразимого обаяния.

Однажды я пришла к нему домой.

— Короче, я понял так: ты хочешь, чтобы Вова твой завязал с этим делом?

— Прошу тебя, ведь ты имеешь огромное влияние в этой компании!

— Короче, какие дивиденды я буду иметь от этой неприбыльной акции?

Он своей лапой стал нагло мять мою грудь.

— Нет, телка, ты мне не нужна. У меня таких на день по десять штук на выбор. А вот этот чудненький камушек на цепочке возьму… и обязательно помогу.

Впоследствии каратиста-сбытчика зверски порешили, бросив его расчлененный труп в канализационный люк. Может, кому-то не угодил, а скорее, из-за какой-то чувихи.

С каждым днем Вовку все непреодолимее тянуло к наркотикам. Стал часто колоться морфием, отрешенно входя в свой галлюцион-дворец. Пришло время, и он узнал, что такое ломка: кажется, кости вот-вот раскрошатся, раздробятся, дьявольская боль швыряет из стороны в сторону, какая-то драконовская сила хочет тело разломать, растерзать, умертвить, появляются тошнота и рвота.

Не видя и еще не ощущая ее, Вовка сверх-боялся появления на губах этой болезненно-злосчастной пены, после которой, кажется, можешь откинуть коньки.

«Что делать? Как остановиться? — вздыбливались в мозгу у Вовки мучительные вопросы. — Неужели все, пропал, поздно?»

Его лечили разные целители, светила медицины. Результат — смехотворный, а деньги грабастают огромные. Лечение — это как рулетка, где джек-пот выздоровления никогда не выиграешь.

Был дождливый день. Я пришла в отделение, где лежал Вовчик. Старенькая нянечка, сочувственно глядя мне в глаза, протянула записку:

«Милая Любаша, прощай! Меня уже нет и никогда не будет. Я навсегда ушел к пращурам. Хочу, чтобы ты всегда была счастлива — ты достойна этого.

Хочется сказать всем, еще не ступившим на манящую тропу наркомании: остановитесь, глюки ни к чему хорошему не приведут! Не хочу, чтобы пацаны и девчонки колдовали на плите, делая наркоту.

Не хочу, чтобы у них были исколотые руки, жуткая болезненная бледность и исхудавшее, похожее на труп, тело! Ощущая твои теплые нежные губы, говорю в последний раз: «Прощай!»

Пролетит ли еще такая комета – Вовчик на небосклоне моей любви? Думаю, да. Я буду любить, жить, стану матерью, а своего сына назову Володей!

Автор рассказа: Василий Путенный

3 1 голос
Рейтинг статьи