Наш ответ Голливуду

— Да тебе и делать ничего не придется! Ты только перед камерой пройдешь с голыми яйцами. А потом сделаешь вид, что ебешь главную героиню… — горячо убеждал ассистент режиссера Перевалов своего приятеля Грачева.

Тот пил его водку и ломался с упорством целки.

— Еще не хватало позориться на всю страну! — отнекивался он.

— Да твоего ебла никто не увидит! Одни яйца! Все подумают, что это яйца Мартынова! В этом вся суть! Зато бабла отгребешь! — наседал ассистент. — Время такое, что хоть с хуем в зубах стой перед камерой, никто и не удивится.

— Значит, понарошку ебать? Я так не умею. Ебать так ебать! И кого попало ебать не хочу. Артистку хоть?

— Ну, типа того. Блядища. В смысле тоже дублерша — Соболевой…

— Да ну! Так я Соболеву ебать должен? — изумился Грачев.

— Нет! Ее без тебя есть кому ебать. Я ж тебе объясняю: дублерша Соболевой. Ей можешь сунуть, если охота!

— Что, прямо при всех? Не встанет!

— У тебя-то? Хо!

Парням было по двадцать два. Перевалов, приземистый, как макака, и пронырливый, как глист в жопе, делал первые шаги в киноиндустрии. Ему хотелось отличиться. И он, понятно, рвал жопу перед режиссером. Знатные яйца друга детства Стаса Грачева, симпатичного, но застенчивого мудилы, в этом отношении были для него золотыми. Знавшие Грачева считали, что своими яйцами Стас проложит себе путь в светлое будущее.

— Да они только увидят твои яйца и прихуеют! — аргументировал Перевалов.

— Ну уж! — смутился польщенный Стас.

— Вот увидишь! В артисты… да хуль там — в люди выйдешь! — додавливал ассистент. — Ну, давай еще ебнем!

Друзья разлили водку и хлопнули с приятным покрякиванием.

— Не понравится, откажешься! За попробуй хуй не откусят!

На том и решили.

Что из себя представлял Грачев? Грачев брал баб не искусством, а наглостью. Пока они, вытаращившись, пялились на его хуй, он сдергивал с них белье и всаживал. Загнав половой член в половую щель лишь до половины, он уже слышал тревожное покашливание пизды и подозрительный скрип тазобедренных костей подруги.

Однажды, нажравшись на вечеринке, он на спор перемерил хуем глубину влагалищ всех присутствовавших телок. Ни одна пизда не сумела утопить его хуй по яйца! Но то был постыдный пьяный разврат, хоть и под аплодисменты. В искусстве все иначе.

На съемочной площадке для Стаса все было необычно, и парень вертел головой, как на ярмарке. Яркий свет ламп, бутафорский спальный угол, крикливый режиссер с усиками и организованная суета.

— Отвечаешь за него?- недоверчиво спросил режиссер, кивая на Грачева.

— Как за себя! — побожился Перевалов.

Великий артист Мартынов, которого предстояло замещать Грачеву, скривился с кислой миной, взглянув на дублера, и отвернулся не поздоровавшись. До поры про Стаса забыли, но стоило ему заскучать от бесконечных дублей и прикорнуть в уголке, как его растрясли.

— Готовься! — рявкнул Перевалов. — Партнерша ждет!

И точно! Поверх одеяла, нисколько не стесняясь съемочной группы, красовалась выбритым лобком симпатичная мочалка. Фигурой она была невероятно похожа на Соболеву. Если бы не ее корявое ебло, Стас решил бы, что настал его звездный час. Он даже покраснел от смущения.

— Ну, что там? — капризно проговорила мочалка. — Холодно же!

Стас начал раздеваться. Оставшись в трусах, он выдохнул, словно нырял в ледяную воду, и оголился. На минуту над площадкой повисла мертвая тишина. Мочалка, разинув рот, уселась на постели. Хуй Стаса висел пожарным шлангом на четверть метра. Залупа раздулась, как жабры акулы. Посмотреть сбежались даже те, кому не положено. Режиссер растерянно улыбнулся и сказал неуверенно:

— Мотор, что ли…

И Грачев словно полетел со скалы. Сначала его подпер творческий подъем, а потом нашло и вдохновение. Он перестал стесняться и приступил к мочалке, будто она была не заурядной пиздой, а самой Клеопатрой.

Стас ласкал ее, как весенний цветок после долгой зимы. Он мягко покусывал ее соски и легонько щекотал их кончиком языка. Хуем он водил между половых губ, нисколько не заботясь, попадет ли его старание в кадр. Он вытворял такие чудеса, которые не сумел бы нарочно повторить, если бы его попросили.

Когда он аккуратно сунул мочалке, пальцами раздвигая розовую мякоть, баба лежала почти без сознания и стонала по-настоящему. В исступлении она было впилась Стасу когтями в спину, но он всадил ей строго до половины, и она вскрикнула и затихла. Стас ебал, неуклонно наращивая темп, но вбуривался хуем аккуратно, чтобы не порвать пизду. Баба дергалась, как иступленная, и вскрикивала, уже не владея собой.

Стас выхватил хуй и мастерски додрочил на взлохмаченный лобок дублерши. Сперма упругими толчками брызнула на волосню. Облокотившись на локоть, парень перевел дух.

За спиной раздались сначала жидкие аплодисменты. Затем захлопали все, хотя и с разным чувством, как на вручении «Оскара». Бабы смотрели на Стаса с удивлением, а мужики — с недоумением и завистью. Из мужиков один Перевалов сиял от счастья, да еще, правда, Мартынов одобрительно улыбался.

— Где-то примерно так! — проговорил Стас и пошел мыться.

— Оставляем все, кроме момента кончины! — с сожалением отозвался режиссер. — Не пропустят!

— Вот и все! — сказал Перевалов другу. – А ты боялся! Иди, бабки получай!

Стас взгрустнул. Для него съемки закончились. Однако назавтра спозаранку ему позвонил Перевалов и велел срочно приезжать.

— Еблю твою спиздили! Представляешь? — огорошил он. — Надо по новой снимать!

— Ну, надо так надо! — приободрился Стас.

— Соболева сама желает. Без дублерши! С тобой! — подхихикнул в трубку Перевалов. — Счастливчик!

Счастливчика уже ждали. Соболева согласилась сниматься, но без посторонних. На площадке остались режиссер, оператор и светотехник. Хуй Стаса напудрили, словно он был главный герой эпизода, а не его хозяин.

Сначала Грачеву было неловко ебать звезду. Он покосился на присутствующих, не наебка ли это? Но артистка смотрела на парня томно и ласково.

«В роль вошла! — смекнул Стас. — Ну, я тебе сейчас покажу роль!»

И он начал творить лучше прежнего.

Помимо сочной пизды, у Соболевой лицо было писаной красоты, хоть воду с него пей. Поэтому Стас бережно вставил ползалупы в промежность звезде и с удовольствием прильнул к ее губам. Когда хуй до половины протиснулся во влагалище, послышался привычный скрип тазобедренных костей бабы, следом пошел ее вздох удивления. Стас разошелся.

— В тебя кончать? — прошептал он на ухо артистке.

— А куда же еще? — выдохнула та в забытье. И Стас кончил.

Потом, правда, Соболева долго выговаривала режиссеру, что это не порнография. Поскольку она порядочная женщина, ему следовало остановить дублера. Можно было подумать, что Стас не ради искусства на ней горбатился.

— Да иди ты на хуй! — обиделся парень и пошел прочь. — Пусть тебя ебет собака дворовая!

Присутствующие онемели: так со звездой не разговаривал никто. На следующее утро Перевалов снова звонил приятелю.

— Понимаешь, старичок, — извиняющимся тоном говорил он. — Мистика! Опять какие-то пидорасы спиздили твою еблю! Соболева в шоке, но придется переснять!

Стас предложил отсосать и бросил трубку. Однако началась осада, и парень, конечно, сдался, когда позвонила сама Соболева…

Фильм имел успех. Народ в основном пер поглазеть, как ебугся Соболева с Мартыновым. Зрителей поразил эпизод, когда в отражении зеркала мелькал член главного героя. Хуй был достоин такого народного артиста, как Мартынов. После премьеры Мартынов лично пришел дружиться со Стасом,

— Блин, от поклонниц по дачам друзей скрываюсь! Ну, ты удружил! — посмеивался он, разливая в граненые стаканы марочный коньяк.

Соболеву и Мартынова, вместе и порознь, стали снимать в одной картине за другой. И везде режиссеры желали видеть в кадре залупу главного героя либо сцену ебли с главной героиней. Благо критики так и не решили, порнуха это или высокохудожественная эротика.

У Соболевой были разные партнеры. Но дублера она требовала всегда одного — Стаса!

— Что я, проститутка, под всех ложиться! — резонно аргументировала звезда.

Мартынов, понятное дело, с другим хуем в кадре уже появиться не мог. И экраны заполонила залупа Стаса.

Вскоре наш чуткий, приметливый зритель заметил, что хуи всех главных артистов страны — сплошь партнеров Соболевой — удивительно похожи на хуй Мартынова. Заговорили о русском стандарте. Иначе говоря, наш ответ Голливуду: у вас, мол, все артисты на одно ебло, а у нас круче — все артисты на один хуй!

Популярность Стаса в профессиональных кругах была неколебимой. Он никому не отказывал — ему по хую, кого дублировать. Главное, что на жизнь хватало с избытком. Вот только Соболева ревновала.

Но Стас, чуть что, сразу затыкал ей рот своей увесистой залупой, и Соболева затыкалась, будто и не вякала никогда. Правду говорят: против лома нет приема.

Валерий Осинский

5 1 голос
Рейтинг статьи