Любвеобильная

Эдуард Тополь, русский писатель, живущий в Америке, освоил новый для нашей литературы жанр романа-репортажа. По сути дела, это просто высококлассная журналистика.

На диктофон записываются сексуальные исповеди различных людей, а потом эти вполне реальные человеческие документы объединяются в сюжетную конструкцию.

Финальную часть книги “Новая Россия в постели” представляет собой диктофонная запись рассказов москвички Алены, умирающей от рака в больнице.

Дама эта была истинной охотницей на мужчин, многих совратила, многим решила разбить сердце и разрушить семью просто так, из спортивного интереса. И вот перед смертью решила покаяться известному писателю.

Кассета кончается, писатель слушает последние, по сути дела, слова: “Все, Николай Николаевич, я больше не могу говорить. Нет ни сил, ни голоса, ни пленки. Далее следует такой текст.

“На последней кассете осталась моя любимая песня Луи Армстронга. Я не могу ее стереть, ведь я под нее стольких мужчин на постельные подвиги подвигла! Вслушайтесь в его хриплый голос, окрашенный улыбкой, вникните в каждое его слово, и очень многое во мне поймете».

Я дослушивал диктофонную кассету в Нью-Йорке внимательно. Мне очень хотелось уловить на фоне шорохов звуковой дорожки слабеющий голос Алены.

Но я слышал только голос великого Луи, он пел с неподражаемой смешинкой, и слова действительно могли вдохновить на сексуальные подвиги даже импотента.

Вот что он пел — в переводе на русский.

Когда крохотная птичка,
Которая никогда не поет,
Вдруг начинает петь: “Весна! Весна!»,
И когда голубой колокольчик
Даже в глубине ущелья
Начинает звенеть: «Динь! Динь»,

Это значит: природа
Просто приказывает нам
Влюбиться, о да, влюбиться!
И тогда птицы делают это!
И пчелы делают это!
И даже необразованные мошки делают это!
Так давай же займемся этим!
Давай полюбимся, детка!

В Испании даже баски делают это!
Латыши и литовцы делают это!
Так давай же займемся этим!
Давай полюбимся, детка!
Крестьяне в Сиаме делают это!
Аргентинцы без всякой цели делают это!

Люди говорят, что в Бостоне даже бобы делают это!
Так давай же займемся этим,
Давай полюбимся, детка!
Комары и москиты делают это!
Каждая тварь, каждая букашка делает это!

Самые респектабельные леди делают это,
Когда призывают их джентльмены!
Математики в Европе делают это!
Шимпанзе в зоопарке делают это!
Даже черви, прости меня Боже, делают это!
Так давай же займемся этим!
Давай полюбимся, детка!

Хриплый голос Армстронга затих на последнем аккорде, магнитная пленка еще с минуту прошипела в моем диктофоне, но голоса Алены я больше не услышал, и диктофон выключился.

Я понял, что там, в московской реанимации, Алена уснула. Уснула или…

Прямо из Нью-Йорка я позвонил в Москву, в реанимацию. Мне, естественно, нагрубили. Но не на того напали, подумал я, и, применяя накопленное за годы совковой жизни нахальство, все-таки разузнал вскоре домашний телефон главврача и, понимая, что он не может не помнить такую пациентку, с трепетом набрал номер.

— Алло… — произнес на том конце провода настолько знакомый женский голос, что я онемел. — Алло! — повторила она и засмеялась. — Ну говорите же, черт побери, я безумно спешу…

Это были те самые “черт побери” и “безумно”, которые я десятки раз слышал на диктофонных пленках Алены.

Я понял, что любвеобильная дама гениально меня разыграла, а хриплый голос Армстронга сейчас наверняка подвигает на сексуальные подвиги главврача. И главврачи, Боже мой, даже скучные главврачи московских больниц тоже “делают это”!

Эпилог из книги Эдуарда Тополя “Новая Россия в постели”

5 1 голос
Рейтинг статьи