Хаят Хаким: «Я разочаровалась в порнобизнесе…»

Хаят Хаким начинала как фотомодель, рекламирующая эротическое белье. Получила широкую известность после своих побед в различных эротических фотоконкурсах — «Мисс Любовь», «Мисс Стриптиз» и других.

Продолжила карьеру в качестве актрисы. Снималась в одной из серий телевизионного сериала «Улицы разбитых фонарей» (реж. Дмитрий Светозаров), в фильмах режиссеров Максима Пежемского («Мой первый фильм») и Виталия Каневского («Кто больше?», рабочее название — «Новые русские»).

Несколько фильмов, в которых она играла, были выпущены в прокат с нарушением авторских прав. (Это прежде всего псевдоэротические любительские комедии «Я искушен в любви и в чистом искусстве» и «Марсианские хроники» режиссера Константина Селиверстова.)

Такая же судьба постигла и все откровенные порнофильмы отечественного производства с ее участием, которые выпускались видеопиратами, как правило, без ее ведома и согласия.

За частое появление в различных телешоу и на страницах множества «мужских» журналов в качестве порномодели и актрисы падкая на сенсации отечественная пресса окрестила Хаят Хаким «первой российской порнозвездой».

— Недавно ты публично заявила, что больше не участвуешь в порносъемках и что с твоей карьерой порнозвезды покончено. Это правда?

— Да, я разочаровалась в порнобизнесе, и мне уже не интересно сниматься обнаженной. Кроме того, я считаю, что в нашей стране эротика и порнография пока невозможны.

— Это почему же?

— Пока существуют всеобщее культурное недоразвитие, видеопиратство, перверсии сексуального общения, к сожалению, невозможны не только качественные эротические фильмы, но и их правильное восприятие.

— Но ты столько времени участвовала в этих, как ты их теперь именуешь, «бескультурных» фильмах…

— Я это делала только ради сексуального удовольствия, а когда всерьез задумалась о карьере порноактрисы, поняла, что это нереально сделать на должном уровне. А примитив меня не интересует.

— Почему нереально?

— У нас нет ни настоящих режиссеров, ни продюсеров в этой сфере. Нет самой этой инфраструктуры. Мой опыт позволяет мне делать такие выводы, и я знаю, о чем говорю. Тем не менее сама я уже довольно много наснималась, чтобы переживать по поводу собственной недореализации и мои воспоминания теперь помогают мне не только при мастурбации, но и при написании книги.

— Ты пишешь книгу?

— Да.

— И что там будет?

— Все и все.

— Все? И даже я?

— Хм-м… А у нас с тобой что, что-то было?

— По-моему, нет…

— По-моему, тоже. Зачем же тогда задавать провокационные вопросы?

— Хм-м… Я, вообще-то, исключительно насчет имени своего. А ты о чем подумала?

— Ах, это… Имя твое в ней, конечно, будет — как редактора. К тому же, кому как не тебе знать, что и кто там будет, а чего и кого нет. Так что можешь быть спокоен на свой счет.

— Да я, в общем, всегда спокоен. В особенности насчет этого. Кстати, другие имена всех своих многочисленных секс-партнеров по съемкам и по жизни ты будешь изменять? Или нет?

— Еще не решила. Возможно, что и нет. Те мужчины, с которыми у меня складывались самые удачные сексуальные отношения, достойны не скрываться под вымышленными именами, ну, а те, которым со мной не повезло, пусть забьются в истерике. Может, хоть так испытают оргазм…

— А вообще, много ли их было, этих, которым с тобой «не повезло»? Или, наоборот, достойных собой гордиться?

— Немногим более ста. Впрочем, я могу и ошибаться…

— Ты сейчас также полигамна, как и прежде?

— Нет, я замужем, и к прошлому опыту возврата нет. Можно сказать, он для меня просто не существует. Мое семейное счастье самое дорогое, что у меня есть, и я даже мысли не допускаю об измене. Сотня мужчин не сможет мне дать столько интересных впечатлений и такого вкусного секса, как мой любимый.

— Стало быть, твоя жизнь сложилась и удалась?

— Стало быть, так.

— Ну а не мешает ли тебе в этой новой жизни твоя прошлая порнослава?

— Нет, не мешает. Я не позволяю никому попрекать меня этим, а с теми, кому все же неймется, прекращаю любые отношения и никогда больше не общаюсь. Это моя жизнь, и только я сама могу решать, что в ней было правильным, а что нет. Ведь главное — как ты сама относишься к своим прошлым поступкам. Я не считаю их ошибками и, работая над книгой, без боли пролистываю дневник своего секса. К тому же, я уже не отождествляю себя сегодняшнюю с той порнозвездой, которой была еще не так давно.

— Выходит, тебя все же тяготит твое прошлое?

— Не то чтобы тяготит, просто я стала другим человеком. И я уверена, что все мои сексуальные подвиги, даже самые экзотические, никогда уже не смогут повториться. Поэтому мне бывает довольно нелепо читать о себе прошлой всевозможные истории, которые все еще время от времени появляются в прессе. Причем, что интересно, чаще всего этим грешат вполне солидные на первый взгляд столичные издания…

— Журналисты действительно не всегда бывают корректны… Кстати, они тебя все еще преследуют, как и прежде?

— Если бы только они…

— А кто еще?

— Разные настырные личности — фотографы, телевизионщики, всевозможные видеоманьяки… редакторы эротических журнальчиков и газетенок… Они за мной буквально охотятся.

— Попрошу без намеков! Ну а помимо журналистов и фотографов за тобой кто-нибудь еще охотится? (Мужчины, я имею в виду.)

— Разумеется. В основном, это мои бывшие любовники и партнеры по съемочной площадке. Они настойчивы и сексуально агрессивны. Всячески стараются всколыхнуть в моей памяти прошлые приятные моменты…

— И чем это обычно заканчивается?

— Обычно ничем. Впрочем, я с удовольствием фантазирую о том, что у нас с ними могло бы быть, зная, что ничего этого уже никогда не случится…

С Хаят Хаким беседовал Павел Матвеев

5 1 голос
Рейтинг статьи