И хочется и колется

На лечебном голодании в загородной больнице в первые же дни я познакомился с Виталием. У него было абсолютно типичное лицо. По-иному и не скажешь. Такие я встречал в транспорте, в магазинах, в поликлиниках. Виталий носил желтую вельветовую кепку. Он служил зачинщиком самых недвусмысленных сексуальных разговоров, а больничные смотрели на него ошеломленно: кто с завистью, кто с испугом.

Прогуливаться по окрестностям, лежащим вокруг загородной больницы, у нас было делом привычным. Как-то раз этот самый Виталик подвернулся мне для прогулки. Увядшая природа за больничной изгородью улыбалась нам, словно помятая женщина. Мы слышали, как изредка по-пустынному покрикивали птицы.

— Ты раньше никогда еще не трахался с мальчиками, с мужчинами? — вдруг спросил меня Виталий.

— М-м? — промычал я что-то неопределенное в ответ.

— У меня парнишка был. Да и сейчас он есть, — продолжал утверждаться Виталий. — Он любит, чтоб я его как нужно обслужил в зад.

И далее Виталий принялся рассуждать о том, как приятно и полезно заниматься этим через задний проход. Он говорил, что в прямой кишке есть этакая жилка… и когда член об нее трется, то становится до чего хорошо, до чего сладко!

Виталий рассказывал, как его парнишка приходил к нему домой. Парнишка вставал на кровати на четвереньки, а Виталий вводил свой мощный мужеский отрезок…

Меня начала колотить дрожь. Я теперь, даже если что-нибудь очень сильно хотел бы сказать все равно не смог бы. Я подумал, что этот человек когда-нибудь попадется, обязательно попадется! И его на несколько лет упекут в тюрьму. И еще я понял, что Виталий хочет меня.

А он между тем продолжал: рассказывал о том, как хорошо ему было ощущать все свое естество внутри попки того парнишки. Он рассказывал, предельно смакуя детали, обращая мое внимание на каждую мелочь. Виталий убеждал меня в том, что этот парнишка был очень похож на меня…

Страх окончательно парализовал меня. Я так жалел теперь, что отправился на прогулку с Виталием. Он сейчас будет грязно домогаться меня. Если я ему откажу, он меня изнасилует, а после этого зверски убьет, растерзает меня на части. Он настоящий маньяк. Он совратитель малолетних, настоящее животное!

Я брел, пошатываясь, как пьяный, только и думая о том, как бы поскорее свернуть к дороге, где я мог бы закричать, вырваться, побежать. Я медленно вытягивал к дороге, пока, к ужасу, не обнаружил, что Виталий ведет меня к заброшенному дому, где, по слухам, некогда располагался не то переговорный пункт радиолокационной службы, не то электроподстанция. У этого зданьица Виталий остановился и принялся увещевать меня прямым текстом:

— Ты просто попробуй. В жизни все нужно попробовать. Я знаю, тебе понравится. Ты потом сам будешь просить. Это тебе обязательно понравится. Вот увидишь!

Я молчал от страха и вдруг — о чудо! — почувствовал, что Виталий растерялся от моего молчания.

— Ну давай, один раз. Если бы тебе понравилось, я бы приезжал к тебе и обслуживал… — Голос Виталия становился уже молящим и плаксивым. И я, всего лишь несколько минут назад готовый промямлить от страха «да», ответил как можно мягче:

— Нет. Не надо.

Зашел в эту хибарку, расстегнул молнию и, усердно кряхтя, принялся ссать. При этом я поглядывал по сторонам, выискивая какой-нибудь кирпич, какую-нибудь железяку, чтобы ударить ею Виталия по голове и дать деру.

Нет, я без угрызений совести смог бы убить Виталия. Меня бы оправдали за молодостью лет, за то, что я защищался, когда меня пытались изнасиловать. Но я не видел пока никакого подходящего оружия. А Виталий так и не зашел вслед за мной в дом. Это меня еще больше успокоило, я понял, что перехватил инициативу…

Я вышел из мрачного этого зданьица. Виталий напряженно ждал меня. Он расстегнул ширинку и тоже стал отливать. Я прекрасно понимал, что он делает это слишком умышленно, слишком нарочито, только для того, чтобы я поглядел на его член.

Моча весело лилась и журчала; струя, звеня, распадалась на тысячи мельчайших капель, от которых шел пар. Закончив дело, Виталий дольше, чем нужно подрочил, передо мной (как бы для того, чтобы слетели последние брызги) и убрал «бэн» — о, это жаргонное ростовское словечко! — обратно.

Мы преспокойно, безо всяких происшествий добрались до дороги. И пока мы шли к нашему бараку, Виталий долго еще упрашивал и уговаривал меня отдаться ему. Но я лишь отмалчивался, несказанно радуясь своему спасению.

…Я заложил Виталия главврачу и дедушке с бабушкой. Они поахали-поохали, посетовали и успокоились. А Виталий потом долгое время отсутствовал. По всей видимости, он и сам испугался того, что чуть было не произошло. А когда наконец объявился, я старался держаться от него подальше и уж тем более не разговаривать с ним.

Олег Фотиенко

5 1 голос
Рейтинг статьи