Экспресс нечаянного разврата

Держалась потная летняя жара. Электричку подали к первому пути. Клацая железными суставами и скрежеща на каждом изгибе ржавой обшивкой, старый монстр подполз к перрону. Толпа ринулась на штурм поезда.

Дима Князев неприязненно наблюдал за действом; получая со всех сторон тычки корзинами и тележками дачников. Парень ослабил узел галстука, расстегнул две верхние пуговицы сорочки и подумал, что надо быть последним мудаком, чтобы нарядиться в костюм в такую жару. Но не в спортивном же костюме ехать на свадьбу двоюродной сестры, а переодеться в дороге негде.

На вокзале наверняка будет встречать родня. А тут москвич! Ну, не москвич, а так, на заработках. Но все равно: теперь он городской человек! И вдруг приперся на торжество, как обормот.

Дима опоздал на скорый поезд и теперь добирался на перекладных. Последнюю пересадку он сделал вечером и через несколько часов должен был быть на месте.

В электричке было нестерпимо душно. Диме повезло: с краю осталось одно местечко рядом с бабкой в черной косынке и толстой теткой лет сорока с размазанной косметикой на лице. Где-то впереди гудела развеселая компания молодежи. Дима усмехнулся, представил, как через несколько часов сам загуляет, и трудности путешествия показались ему забавными.

На следующей остановке людей набилось под завязку, они теснились в проходе и тамбурах. Поезд дернулся, и на колени Димы упала упругая девичья жопа.

— Ой! — игриво сказала незнакомка в мини и поднялась, уцепившись за свою подружку.

«Вот это жопа!» — подумал Дима, ему хотелось поглядеть на лицо девушки, но он не стал, чтобы не уступать место, иначе пришлось бы, как мудаку, стоять всю дорогу. Чтобы опять не упасть, девушка развернулась к нему лицом. В колено Димы для устойчивости уперлась девичья коленка. Через штанину парень почувствовал манящее нежное тепло этой загорелой коленки. Девушка была в тонкой футболке, сквозь которую рельефно проступали соски мясистой груди.

Упарившийся в брюках член тут же отреагировал и начал теснить мотню. Князев сделал вид, что не заметил прикосновения девушки, и отвернулся лицом к старухе. Но тут воняло козлищем и чесноком.

Дима посмотрел на старуху. Та, сопя, чавкая и похрюкивая, жрала помидор и старательно высасывала сок. Молодежь впереди садила водку из горла. Когда веселый галдеж перерос в пьяный ор, послышалось недовольное:

— Молодые люди, вам не кажется…

И в ответ:

— Да ладно, дядя! Лучше бухни с нами! Будешь?

В ответ раздавалось снисходительное ворчание и звон посуды. Дима вздохнул: деревня!

Тут компания, расталкивая людей в проходе, потянулась на перекур. Девушка прижалась к ноге Димы обеими коленками, слегка нагнувшись вперед, держась рукой за спинку сиденья. Грудь едва не коснулась его лица. Из-за плеча девушки вдруг раздалось:

— Опа! Димон! Ты как здесь? Тоже на свадьбу? Здорово, братела!

Это был школьный приятель Димы, Валера Хлебников. Не без труда Валера протиснулся к приятелю, и парни по-братски обнялись. О том, что Князев едет на свадьбу, тут же узнал весь вагон, и дружбаны Валеры взвыли от пьяного восторга. Перед носом Князева возникла бутылка водки. Дима был польщен.

— Пей, зема!

Ему хотелось «сохранить лицо» до приезда, но отказываться было неловко, он приложился к бутылке. Раздались возгласы одобрения. В зубы Князева воткнули соленый огурец, в руки вложили бутерброд с колбасой, и он почувствовал себя частью всего этого веселья.

Растолкали задремавшую бабулю и плеснули ей за «спасибо, сынки». Жирную тетку уговаривать не пришлось. Она в три глотка высосала полбутылки, и Валера опасливо отнял у нее сосуд. Впереди молодежь уже браталась со случайными попутчиками, те поздравляли ребят так, словно каждый из них едет на свою собственную свадьбу.

Русскому человеку найти повод выпить, тем более в дороге, как в ноздре поковыряться. У кого-то нашелся свой запас алкоголя, и понеслось!

Князев окосел после пятого круга. На его коленях оказалась та самая девушка, обладательница восхитительной задницы, тоже уже подвыпившая. Познакомились. Девушку звали Оля. Дальнейшее несколько смутило парня. Оля стала игриво елозить у него на коленях.

— Посовестились бы, детки, людей, — зашептала старуха. — Дома посношаетесь.

— Очумела, старая? — возмутилась тетка. — Она просто удобнее устраивается. Ножки устали.

— Что ж, — послышалось одобрительное сбоку, — дело молодое!

На Диму обратили внимание. Кто-то хохотнул. Князев покраснел. По вагону прокатилось известие, что возле тамбура ебутся. Парни загоготали и под смех и незлое девичье «отвяжитесь, дураки, тут люди!» принялись тискать своих девчонок.

Багровый закат скрылся за высокими елками. В вагоне зажегся тусклый свет. Дачники повыходили. Остальные рассосались на освободившиеся места. Подруга Оли и один из приятелей Хлебникова, ничуть не смущаясь попутчиков и пользуясь поголовным пьянством, уединились в тамбуре. Спустя пару минут он уже драл ее раком. Упершись лбом в стеклянную дверь, она закусила губу и прикрыла глаза от удовольствия. Волосы разметались по лицу.

— Ой, неудобно-то как ей, — сочувственно сказала старуха.

Два мужика, собравшиеся было выйти в тамбур перекурить, деликатно отвернулись и ждали.

Парень тем временем запрокинул голову, вдавливаясь бедрами в ягодицы девушки, и кончил. Та подтерлась ладонью и, приседая, натянула трусы.

— Срам-то какой! Чисто блядища! — проворчала старуха и отвернулась.

Оля пьяно хихикнула, копошась рукой у Димы в ширинке и не прекращая ерзать задницей. Ширинка его брюк была уже давно расстегнута, и вдруг его член вошел в горячее и влажное. Оля вздохнула и тихонько задвигалась на коленях Князева.

Старуха и тетка, сидящие рядом с ними, переглянулись и из вежливости уставились в окно. Сквозь пьяный туман Князев плохо понимал, что происходит. Кончить он не успел, Оля вдруг вскочила и, одернув юбку, выбежала в тамбур к выходу. От долгой дороги, усталости и водки Дима вырубился почти тут же, как девушка убежала, не осознавая даже, что неплохо бы убрать возбужденное хозяйство в брюки.

— Срам-то, — проворчала старуха, глянув на член молодого попутчика, торчащий из расстегнутой ширинки, и попыталась прикрыть его своей широкой юбкой.

Жирная тетка криво ухмыльнулась. Озираясь, поднялась с места, присела на корточки перед парнем и принялась запихивать член в брюки. Он еще крепко стоял и не поддавался.

— Вот мать бы увидела! — ворчала старуха. — Мой такой же! Как напьется, ссытся в постель. Горшок приходится подставлять, как малому дитю. А мужик молодой, без бабы. Пьющий-то кому нужен! У него торчком. Намучаешься, пока упрячешь. Что, не получается? Да подрочи ты ему! — предложила вдруг старуха шепотом. — Сразу уймется.

— Что я ему, жена? — рассердилась тетка. — Сама такой гадостью занимайся.

— Да полно тебе, а то ты этого не делала, — усмехнулась старуха и потянулась к члену парня сморщенной рукой.

— Да ладно уж, сама я, сама, — сказала тетка и стала дрочить. Ей почему-то не хотелось, чтобы это сделала старуха, и не хотелось, чтобы прилично одетый парень опозорился.

Когда фонтан спермы ударил Диме чуть не до подбородка, старуха тихонько запричитала:

— Молоденький. Изголодался совсем.

Она достала платок и заботливо вытерла сперму с галстука и лацкана пиджака, промокнула конец, а тетка запихнула обмякший член в брюки и застегнула молнию. Женщины удовлетворенно вздохнули и, довольные и пьяненькие, уставились в темное окно.

…Очнулся Князев в разгар дня на перине, укутанный одеялом. Его костюм аккуратно висел на спинке стула около кровати. На потолке незнакомой квартиры застыли солнечные блики. Дима тщетно попытался вспомнить вчерашнюю ночь, но в памяти всплывала лишь задница Оли.

Чувствовал себя он ужасно, голова трещала, хотелось пить. Дима попытался встать и уперся рукой во что-то теплое. С соседней подушки улыбалась голова давешней тетки. Ничего мерзопакостней этой одутловатой рожи с похмелья Дима еще не видел.

Он дернулся, хотел отстраниться, но его член крепко держала сильная рука взрослой женщины.

— Где я? — спросил Дима.

— У меня. Меня зовут Зинаида Игнатьевна. Для тебя просто Зина.

Рука под одеялом любовно мяла головку члена. С бодуна захотелось ебаться. Дима подумал, что теперь все равно кого! Зина неторопливо оседлала парня.

Ее тело оказалось куда привлекательнее лица, даже жирок не портил женщину. Дима провел пальцами по бритому лобку, ощупал то место, куда погрузился член. Зина подставила его губам соски, и он с удовольствием впился в них ртом.

Он кончил в женщину, и это было приятно. Едва он отдышался, как Зина страстными ласками и поцелуями снова подняла член, и они продолжили. Настонавшись и накричавшись от души, женщина, наконец, кончила и долго лежала рядом, любовно поглаживая член и рассматривая его удивленными глазами, как вновь обретенное чудо.

Выпили по сто грамм, чтобы опохмелиться. На экране мобильного была куча непринятых вызовов от сестры.

«Ну что ж, — подумал Дима, — на роспись я уже опоздал, а на банкет пойду попозже, когда гости напьются, и никто не разглядит моей помятой рожи».

Он посмотрел на Зину в пеньюаре и подумал, что хорошо бы ее отодрать раком. Зина улыбнулась. Наверное, подумала о чем-то подобном…

Е. Бацкий

5 1 голос
Рейтинг статьи