Большой секс Семеныча

К своему полувековому юбилею Петр Семенович Борзов — а чаще его все звали просто Семенычем — решил остепениться и поставить точку на распутном прошлом. С двадцати пяти лет он трижды огорчал бывших жен пагубным для семейной жизни пристрастием к блядству.

При социализме Семеныч трудился автослесарем на себя, а затем, перестроившись, открыл собственный автосервис. Женщин он помнил чаще не по именам, а по маркам и номерам их машин.

Женщина за рулем — это то же, что мужчина за вышиванием. Последний обязательно наткнется на иголку, а первая — на столб. Поэтому работы у Семеныча не убывало. На слух Семеныч определял недуг автомобилей, на глаз — сексуальную неудовлетворенность их владелиц.

…Прошло время, и теперь он с улыбкой вспоминал времена «ушастых» «Запорожцев». Это было самое начало бесшабашной половой юности: ноги пассии торчат из открытых окошек, а зад Семеныча упирается в потолок, чтобы дать простор «ключу от женских сердец» — так он называл свой грибообразный и кривой член, так как был он человеком местами начитанным.

…Далее в памяти Семеныча всплывали подержанные иномарки, которые скрипели, тужились, но выдерживали напор ведущего специалиста ремонтного дела, пока он оказывал дополнительные услуги клиентке.

«Лакированные тазики», как называл Семеныч дорогие машины, пришлись на пик его мастерства в авто-любовном деле.

Ну а дальше в его жизни была вовсе золотая пора. Пока наемные работники в мастерской вылизывали очередной «ленд-ровер» или «бентли», Семеныч приглашал заказчицу в контору на чашечку кофе или заманивал ее в ночной клуб, чтобы нащупать струны чужой души и исполнить на них замысловатый мотив искусного ловеласа.

Итак, пред ним была проблема, как отметить полувековой юбилей. И он взялся за тяжкий труд — за составление списка самых преданных друзей, которых надо было пригласить на юбилей. Над каждым пунктом Семеныч крепко и приятно задумывался снова и снова.

…Вот Юля, она же — «Мерседес-320». Семеныч покорил ее «грот Венеры» довольно быстро. Поздним вечером, после ресторана она вздумала прокатиться на своей отреставрированной красавице. В салоне тихо играла музыка, а Семеныч драл ее как Сидорову козу. Затем каждый год она присылала Борзову ко дню рождения открытки с марками заморских держав.

…Вот трогательная Катя. На заре юности Семеныч драл ее в новенькой «шестерке». С годами Катерина пересела на «БМВ». Но воспоминания о том, как Семеныч попросил ее подержаться за аккумулятор и, ласково стянув с нее трусы, бережно вошел сзади в тесное влагалище красавицы своим кривым грибообразным чудовищем, она почему-то сохранила на всю жизнь. Правду говорят, что всякая красавица ищет свое чудовище, но не всякая находит.

В общем, много мучительных часов Семеныч посвятил шлифованию изысканного списка, а когда перечитал — почесал репу. В списке было тридцать человек. И все — женщины.

Затем встала и другая проблема: как отметить юбилей так, чтобы запомнилось на всю оставшуюся жизнь! Идея пришла сразу: юбилей должен походить… на похороны! Как маститый спортсмен заявляет о завершении карьеры — Семеныч решил поставить в известность подруг, хорошо знавших его заслуги, о прекращении интенсивной половой жизни.

Придурковатый был Семеныч, ничего не скажешь. За ним такое наблюдалось по жизни. Всем отмеченным в списке старый дурак телеграфировал о дате собственных похорон, как раз выпавшей на его юбилей.

Он рассчитал: приедут конечно же не все; заодно можно выяснить, кто любит его больше всех. На той он, может, и женится. Задумано — сделано.

Первым охуел от затеи агент похоронного бюро, которому пришлось снимать мерку с покойника, преспокойно рассматривавшего порнографический журнал и дававшего указания, чтобы гроб был первостатейный, со всеми прибамбасами, достойными солидного человека.

Далее прихуел портной, получивший заказ на пиджак без брюк, дабы не помять их под покрывалом.

Шеф-повар лучшего ресторана в городе, Серега, выслушивая пожелания завсегдатая и друга, коим был ему Семеныч, охотно дал согласие собрать хороший стол.

В час X, выпавший на субботу, к загородному особняку «усопшего» начали съезжаться навороченные авто — «мерсы», «лексусы», «ягуары», «крайслеры», «вольво», «БМВ», «форды». Сосед-пенсионер, зимовавший на даче, был озадачен скорбным безмолвием, с каким входили одни лишь дамы в траурных нарядах в дом именинника. Надо сказать, что сосед еще утром видел Семеныча, бодро возвращавшегося с пробежки…

«Может, из родственников кто дуба дал», — смекнул пенсионер и решил заглянуть.

Тем временем шебутной Семеныч хапнул стакан водки по дневному обычаю, а также для того, чтобы снять напряжение, сопутствовавшее приготовлениям к мероприятию. Пиджачок был в пору, лакированный гроб из красного дерева с модными рукоятками и обитый изнутри белым шелком оказался удобнее перины…

Семеныч лег в гроб-сказку. В этой «сказке» и застал его сосед-пенсионер, шмыгнувший в зал. Он онемел от потрясения. Семеныч покоился в гробу, обложенный роскошными венками, величественный и строгий, как монумент.

На щеках Семеныча живо рдел румянец. «Во как грим теперь кладут! — изумился сосед. — Не отличишь покойника от живого!» Правда, присутствовавшим не нравился глумливый окрас носа усопшего, будто Семеныч только что приложился к беленькой.

…Дамы собрались отборные, статные: одни в черных вуалях, другие в манто из черно-бурых лис. Тут были и Юля-Мерседес, и Катя-БМВ, и Римма-Лексус с заплаканными большими глазами, соответствовавшими размерам ее зада.

Многие промокали щеки платочками: все же немало радости доставил Семеныч им при жизни. Острый глаз соседа заприметил отсутствие родственников и мужских пиджаков. Но загадку он не стал решать, а прикинул, пригласят ли его в такой знатной компании на поминки? Смекалистая экс-балерина Севастьянова-Лендкруизер, осмотревшись, также не обнаружила мужчин, и в ее точеной груди родилось нехорошее предчувствие.

…Первой не выдержала тяжести горя Катюша-БМВ, почти сверстница Семеныча. Она припомнила, как он лапал ее, как учил делать минет, как протискивал к ее подбородку между зажатыми грудями свой богатырский член, красный от озорства и молодецкой удали.

И Катя-БМВ припала к телу, не стесняясь окружающих (они тоже женщины и должны были ее понять), чтобы напоследок обнять его всего — от пяток до безжизненных ныне, а когда-то ловких ручонок.

Не осталась в стороне и Римма-Лексус. Ее так взволновала эта сцена, что она уткнулась лбом в живот Семенычу, давясь рыданиями. Вокруг подвывали почти все приглашенные, даже Севастьянова-Круизер…

Тут Римма-Лексус почувствовала, как что-то твердое упирается ей в лоб. Рука Катюши-БМВ, в бессильном горе шарившая по покрывалу, так же зацепилась за отвердение плоти. Женщины, припавшие к гробу по разные стороны, переглянулись и уставились на бугор, который теперь дыбился зримо для всех присутствовавших.

Пенсионер перекрестился с мыслью: «Вот это мужчина, даже мертвый и то…» — и перекинул мысль к собственному мужскому недомоганию.

Наступила такая тишина, что было слышно, как в соседнем зале брякнулась об пол вилка. Первой пришла в себя Севастьянова-Круизер. Она решительно сдернула покрывало с покойника.

Елдак Семеныча стоял, как полено, готовое к рубке. Бабы охнули, по рядам прокатился ропот недоумения. В следующий миг все шарахнулись по углам. Семеныч сначала сел, потом встал в полный рост из гроба; в пиджаке, при галстуке и без порток.

— Ну что, несмеяны мои, вот она, волшебная сила любви!

Его хер, как флюгер, был направлен в пиршественный зал.

Пенсионер сплюнул, но решил досмотреть, чем кончится дело.

— Да он нас дурачил! — возмутилась балерина Севастьянова, нервно вскидывая вуаль. — Насколько я понимаю, мы все тут не случайно! — Она оглядела дам. — В известном смысле. И каждая из нас знает цену этому инструменту, — указала она на хер воскресшего. Так не поздравить ли нам вновь обретшего жизнь именинника!

С этими словами она повалила Семеныча в его ложе и, задирая платье, полезла на него. Раздался одобрительный смех. Кто-то возмущенно направился к выходу, но, припомнив веселый нрав юбиляра, передумали и решили поучаствовать в празднике. Семеныч побледнел, но его уже держали десятки рук, и приятная экзекуция началась.

Когда настала очередь десятой скорбящей, Семеныч, потный и довольный, без галстука и пиджака весело подмигнул ей и крикнул:

— Давай, старушка, не задерживай очередь!

Его хер, как бойцовый петух после знатной трепки, едва держался, но был готов к бою до победы.

Тем временем некоторые уже вернулись из соседнего зала, приняв по стопарику за душу весельчака Семеныча. Другие перекуривали тут же в зале, обсуждая — как соратницы — удалое прошлое с автомастером и удачливым предпринимателем.

Настало время, и под аплодисменты внесли огромный торт в виде мужского члена с белыми комьями безе на макушке. Общество решило передохнуть за праздничным обедом.

…А далее пьяный разгул начал набирать обороты снова. Шеф-повар Серега пристроился к Риме-Лексус в гостиной хозяина. Возле камина она отклячила огромный зад и лихо закатила в свою бездну поваровский хер.

Обломилось от разнузданного пиршества и пенсионеру: из гуманитарных соображений его приласкали в спальне две пташки лет сорока. Они показали ему такие чудеса минета и мастурбации, что хрыч осчастливил обеих. Впервые за последние пятнадцать лет мужского безделья из него вытекла сперма.

Перепало также и молодому официанту, который получил отличные чаевые от трех богатых сударушек, мочаливших его хором на кухне. Семеныч был не жадный, он любил доставлять радость людям…

Самые же степенные из матрон, растелешившись, как их общий друг, предавались воспоминаниям о радостях минувшей молодости за рюмочкой ликера у бассейна, иногда поигрывая неутомимой елдой именинника. И никто не мог обвинить Семеныча, что у него не хватило фантазии отметить собственный юбилей.

Валерий Осинский

5 1 голос
Рейтинг статьи